Первый курс: почему они не умеют учиться и что с этим делать

Что ломается в сентябре

Школьная система устроена как ежедневный внешний контроль: домашнее задание проверяется на следующий день, отметка ставится сразу, родитель видит электронный журнал. Вуз этот контур убирает целиком. Между первой лекцией и первой контрольной точкой проходит шесть-восемь недель, в течение которых никто не спрашивает ничего. Для человека, у которого навык самостоятельного планирования не сформировался — а он у большинства не сформирован, потому что в школе не был нужен, — это означает шесть недель без учёбы вообще.

Дальше по расписанию: первая контрольная точка в конце октября, обнаружение пропасти, паника, попытка закрыть семестр за две недели декабря. Отсюда и статистика отчислений. Как отмечают Груздев, Горбунова и Фрумин в «Вопросах образования», отсев в российских вузах носит преимущественно принудительный характер — добровольно уходят от 13 до 22 процентов в зависимости от курса, остальных отчисляют, — и более трети отчисленных приходится на первый курс.

Важно понимать, что это не история про способности. Приходят вчерашние победители олимпиад и медалисты, у которых в школе всё получалось само. Именно у них провал бывает самым резким: школьная стратегия «выучить накануне» работала одиннадцать лет и внезапно перестала.

Пять школьных привычек, которые больше не работают

Отдельно стоит упомянуть эффект, который усиливает всё перечисленное. Делорье и коллеги в PNAS за 2019 год показали: студенты систематически хуже оценивают собственное обучение там, где на самом деле учатся больше. Хорошо прочитанная лекция создаёт ощущение понимания, которого нет. Первокурсник этому ощущению доверяет — у него нет опыта, который научил бы не доверять, — и выходит из аудитории в уверенности, что тема закрыта.

Что может сделать преподаватель обычного курса

Ниже — вещи, которые не требуют ни отдельной дисциплины по адаптации, ни решения учёного совета. Всё умещается внутри вашего курса и стоит примерно двадцать минут семестрового времени.

1. Разбейте одну большую контрольную точку на три маленькие

   Три коротких проверки на 10 минут в конце сентября, октября и ноября вместо одной большой в декабре. Смысл не в оценке, а в том, чтобы студент получил сигнал о своём положении до того, как отставание станет невосстановимым.

2. Начинайте пару с пяти вопросов по прошлой теме

   Анонимно, без баллов. Эффект регулярного извлечения из памяти — одна из самых надёжных величин в образовательных исследованиях: около 0,5 на выборке в 48 478 учащихся в реальных аудиториях. Плюс студент видит собственный провал раньше сессии.

3. Один раз покажите, как вы сами читаете источник

   Двадцать минут на экране: открыли статью, посмотрели структуру, нашли нужный раздел, выписали одно определение. Первокурсники не умеют читать выборочно, потому что в школе этого не требовалось, и никто им этого не показывал.

4. Дайте письменный план курса с датами

   Не рабочую программу с компетенциями, а одну страницу: что к какой неделе прочитать, когда что сдаётся. Планировать по документу проще, чем по устным напоминаниям.

5. Назовите точное время и место, где вас можно спросить

   «Вторник, 15:00, кафедра» работает, «обращайтесь, если что» не работает. Первокурсник не знает, уместно ли писать преподавателю, и по умолчанию считает, что нет.

6. Соберите минутные эссе после третьей пары

   «Одно предложение о том, что осталось непонятным». Это даст вам список реальных провалов и одновременно покажет группе, что непонимание — нормальная часть процесса, а не признак несостоятельности.

Три сигнала, по которым риск виден заранее

Отчисление в декабре подготавливается в сентябре, и признаки этого различимы задолго до сессии. Ни один из них не про способности — все три про режим.

• Пропуск пошёл сериями. Один пропуск ничего не значит. Три подряд по одной дисциплине почти всегда означают, что человек потерял нить и теперь не приходит именно потому, что не понимает. Дальше это самоусиливается: каждая пропущенная пара делает возвращение дороже.
• Первая работа не сдана и не обсуждена. Не «сдана плохо», а не сдана вовсе, и студент не подошёл. Это надёжнее любого показателя успеваемости: тот, кто подошёл объясниться, обычно доходит до сессии.
• Тишина в общих каналах курса. Человек не задал ни одного вопроса за шесть недель и не отреагировал на объявления. В группе на двадцать пять человек таких обычно двое-трое, и они же попадают в списки на отчисление.

Реакция на эти сигналы стоит недорого. Короткое персональное сообщение — «вы пропустили три занятия по теме, которая понадобится дальше, зайдите во вторник» — иногда решает задачу целиком. Первокурсник часто не пишет сам не из безразличия, а потому что не знает, допустимо ли обращаться к преподавателю с такой мелочью, и по умолчанию решает, что нет. Один шаг навстречу снимает этот барьер на весь семестр.

Самостоятельная работа: чего в ней не хватает

Формулировка «прочитать главы 3–5 к следующему занятию» предполагает три умения, которых у первокурсника нет: оценить объём работы, распределить его по дням и понять, дочитал ли он до нужной глубины. В школе все три решения принимал за него учитель. Отсюда практический вывод: задание на самостоятельную работу должно нести внутри себя критерий готовности.

• Вместо «прочитать главу» — «выписать три определения и один пример к каждому». Продукт проверяем самим студентом: он видит, сделал или нет.
• Вместо «изучить статью» — «ответить на четыре вопроса по ней письменно». Вопросы задают глубину чтения, которую иначе приходится угадывать.
• Вместо «подготовиться к семинару» — «сформулировать один довод за и один против». Заодно снимается проблема молчания на самом семинаре.
• Указывайте ожидаемое время. «Примерно два часа» — это информация, по которой можно спланировать неделю. Без неё задание планируется по остаточному принципу и не делается вовсе.
• Один короткий дедлайн в неделю лучше одного большого в месяц. Не ради контроля, а ради того, чтобы отставание становилось видимым за семь дней, а не за тридцать.

Чего делать не стоит

Две распространённые реакции на неготовность первого курса дают обратный эффект.

Первая — вернуть школьный контроль целиком: перекличка, отметки за посещение, проверка конспектов. Это снимает симптом и консервирует проблему: навык самостоятельной работы не формируется, а откладывается на второй курс, где контроля уже не будет ни у кого. Кроме того, балл за присутствие быстро превращает занятия в имитацию и портит данные о реальном понимании.

Вторая — позиция «вуз не детский сад, кто хочет, тот справится». Она удобна, но фактически означает отбор по тому, у кого в школе случайно сформировался навык планирования. К предметной подготовке этот отбор отношения не имеет, а треть отчисленных первокурсников — это в том числе вполне способные люди, не успевшие перестроиться.

И последнее про масштаб задачи. Ни один курс в одиночку адаптацию первокурсников не закрывает — если четыре преподавателя из пяти работают в режиме «одна контрольная в декабре», ваши три точки погоды не сделают. Но методическое объединение кафедры вполне может договориться о разнесённых сроках контрольных точек, и это, пожалуй, самое дешёвое системное решение из существующих. Как устроены полезные встречи такого рода, разобрано в тексте про методическое объединение, а механика частого опроса — в разборе тестирующей практики.