Почему урок длится 45 минут

Сорок пять минут — это распоряжение, а не закон природы

Вопрос «почему урок сорок пять минут» звучит в каждом классе примерно раз в год, и почти на любой ответ найдётся уверенная версия из интернета: столько держится внимание, столько горела свеча, столько шла монастырская служба, так придумал Коменский. Проверяемая версия ровно одна, и она скучнее: 22 августа 1911 года прусский министр по делам культов Август фон Тротт цу Зольц распорядился, чтобы во всех учреждениях повышенного образования уроки длились сорок пять минут.

До этого распоряжения урок шёл час. Занятия проходили и утром, и после обеда, между ними был трёхчасовой перерыв: ученики уходили домой, часто относили отцам обед на работу и возвращались к послеобеденным урокам.

Почему час сократили до сорока пяти минут

Главной мишенью были не сами шестьдесят минут, а послеобеденные уроки. Их не любили ни ученики, ни учителя; критики начала XX века писали, что после обеда идут «пищеварительные процессы», которые тормозят умственную работу, и что в жару это особенно заметно. Одновременно набирала силу экспериментальная психология: специалисты измеряли утомление школьников и пришли к выводу, что часовой урок вреден для здоровья и малополезен для обучения. Рекомендация была такая: младшим — уроки по тридцать минут, старшим — по сорок пять или пятьдесят.

Дальше сработала арифметика расписания. Тридцать-тридцать два недельных урока при длине в сорок пять минут помещались целиком в первую половину дня. Послеобеденные занятия отменялись, после обеда ученики становились свободны, а школьникам из окрестных деревень становилось доступно среднее образование без пансиона. То есть цифра выбрана не потому, что внимание кончается на сорок шестой минуте, а потому, что при ней сходилось расписание.

Противники писали то же, что пишут сейчас

Решение спорным было сразу. Чтобы уроки помещались в первую половину дня, пришлось сократить перемены — вопреки выводам тех же психологов, которые требовали удлинять перерывы к концу учебного дня. Учителя тоже не были убеждены. Ещё в 1906 году один из них возражал: пятидесятипятиминутный урок никогда не казался ему слишком долгим, а сорока пяти минут просто не хватает на осмысленное занятие.

Всё это можно успеть, норму выполнят, но мне кажется, мы рискуем превратиться в сдельщиков, и цельность урока пострадает от спешки. Игра в вопросы и ответы, и без того распространённая сверх меры, будет ещё сильнее взвинчивать учеников.

Из возражений немецких учителей на реформу коротких уроков, начало XX века

В педагогическом словаре 1917 года есть и более резкая мысль: короткий урок облегчает работу тем, что учебное время и содержание приходится урезать до минимума, а само решение принято ради экономии. Спустя сто лет доводы против сорока пяти минут звучат почти дословно так же: негибко, материал спрессован, спешка. Разница в том, что теперь их приводят сторонники спаренных уроков по девяносто минут.

Как сорок пять минут дошли до нашей школы

После Пруссии сорокапятиминутный такт разошёлся по германским землям, а затем и шире. Сегодня по сорок пять минут учат в Германии, Финляндии, Великобритании и Польше; во Франции и Нидерландах приняты пятьдесят или шестьдесят минут. В России та же цифра закрепилась и в высшей школе под именем академического часа.

Любопытная деталь из немецкой практики: даже там, где школы перешли на уроки по шестьдесят или девяносто минут, административный учёт всё равно ведётся в сорокапятиминутных единицах — шестидесятиминутный урок засчитывается как одна и одна треть. Единица измерения пережила саму практику, к которой была привязана. В российской школе то же самое видно в тарификации и в расчёте нагрузки: считают часы, а не занятия.

В действующих санитарных требованиях длительность урока задана как предел: занятия для 2–11 классов не должны превышать сорока пяти минут. Это важная деталь. Норма не предписывает ровно сорок пять — она запрещает больше, поэтому урок в сорок минут нарушением не является, и такие расписания в школах встречаются.

Для первого класса действует ступенчатый режим: в сентябре и октябре — три урока в день по тридцать пять минут, в ноябре и декабре — четыре по тридцать пять, с января по май — четыре урока по сорок минут, а в середине учебного дня организуется динамическая пауза не менее сорока минут. Отдельно нормируется и смена деятельности внутри урока: один вид работы в 1–4 классах — пять-семь минут, в 5–11 классах — семь-десять. Подробнее эти ограничения разобраны в статье про удержание внимания младших школьников.

Популярные объяснения, которые не подтверждаются

1. «Столько держится внимание»

   Исследования утомляемости действительно повлияли на решение 1911 года, но они давали диапазон — тридцать минут для младших, сорок пять-пятьдесят для старших. Ровно сорок пять выбраны из расписания, а не из физиологии. Нынешние нормы, кстати, требуют менять вид деятельности каждые пять-десять минут — то есть внутри урока внимание всё равно приходится перезапускать несколько раз.

2. «Так придумал Коменский»

   Коменский описал классно-урочную организацию, но не длительность урока в минутах. «Великая дидактика» писалась на чешском в 1630-е годы, латинская версия появилась позже, а полный текст напечатан в амстердамском собрании 1657 года; датировки в источниках расходятся. К цифре 45 этот текст отношения не имеет.

3. «Столько горела свеча» и «столько шла служба»

   Версия про монастырские школы, где после сорока пяти минут четверть часа отводилась на молитву, встречается как предположение, но документального подтверждения у неё нет. Свеча в этих объяснениях появляется вовсе без источника.

4. «Это придумали в СССР»

   В советской школе сорок пять минут действительно закрепились как норма, но появились они раньше и не здесь. Прусское распоряжение 1911 года на семь лет старше первого советского положения о школе.

Как распорядиться этими минутами

Практический вывод из истории такой: сорок пять минут — это внешнее ограничение, а не рекомендация по длине смыслового куска. Внутри урока всё равно приходится собирать три-четыре блока по восемь-двенадцать минут, и норма о смене видов деятельности говорит ровно об этом.

Рабочая раскладка на обычный урок выглядит так: пять-семь минут на короткий опрос по прошлой теме, пятнадцать-двадцать на новый материал с одной остановкой на вопрос классу, десять-двенадцать на самостоятельную работу, три-пять на разбор ошибок вслух. Опрос в начале — не формальность: извлечение из памяти работает на удержание материала лучше, чем перечитывание, и это самая надёжная часть доказательной базы, о которой я пишу в тексте про тестирующую практику.

Отдельно про потери на краях. Первые и последние две-три минуты урока почти всегда уходят на организацию: рассадка, тетради, запись домашнего задания. Это не брак, это неизбежные издержки, и их лучше планировать, чем каждый раз обнаруживать. Если считать честно, рабочего времени в уроке около сорока минут, и любое задание стоит проверять на этой цифре, а не на сорока пяти.

И последнее. Если урок регулярно не помещается в сорок пять минут, дело обычно не в длительности, а в числе задач, которые вы на него навесили. Это тот случай, когда полезно посмотреть на схему анализа урока и честно посчитать, сколько целей вы пытаетесь закрыть за один раз.