Работа с одарёнными: чем занять того, кому легко

Что такое одарённость в рабочем определении

Российская «Рабочая концепция одарённости», подготовленная коллективом под редакцией Д. Б. Богоявленской и научной редакцией В. Д. Шадрикова, определяет её как системное, развивающееся в течение жизни качество психики, которое определяет возможность достижения человеком более высоких результатов в одном или нескольких видах деятельности по сравнению с другими людьми. Три слова здесь несут всю нагрузку: системное, развивающееся, в течение жизни. То есть не свойство, выданное на старте, а то, что складывается и может не сложиться.

Международная исследовательская рамка говорит то же самое жёстче. В обзорной монографии Subotnik, Olszewski-Kubilius и Worrell (Psychological Science in the Public Interest, 2011) одарённость рассматривается как процесс развития внутри конкретной предметной области: способности превращаются в компетентность, компетентность в мастерство, и на каждом переходе критичны психосоциальные факторы — мотивация, устойчивость к неудаче, умение работать над трудным. Высокого стартового уровня недостаточно ни на одном из переходов.

Скорость и глубина: два разных ученика

Самая частая ошибка — принять быстрого за сильного. Быстрый ученик решает типовое за минуту и требует нового. Глубокий может решать типовое медленно, потому что ему интересно, почему так, а не как. На игровых занятиях это видно моментально: быстрый первым жмёт кнопку, глубокий поднимает руку и спрашивает, а что если правило поменять.

Правая колонка мне ближе, и с ней в школе хуже всего: медленный глубокий ученик выглядит как проблемный. Быстрый хотя бы попадает в поле зрения через отметки. Глубокий сидит с четвёркой за темп и постепенно узнаёт о себе, что он не математик.

Чем занять того, кому легко: пять рабочих ходов

Все они не требуют дополнительных часов и не превращают сильного ученика в бесплатного помощника. Последнее уточнение существенное: «объясни соседу» — законный приём один раз в месяц и способ бесплатно занять ребёнка, если применять его каждый урок.

• Задача другого типа, а не та же посложнее. Двадцать примеров вместо десяти — наказание за скорость. Одна задача, где способ надо искать, — работа.
• Обобщение. «Ты решил для трёх чисел. Сделай для n». Стоит ноль подготовки, занимает урок, тренирует ровно то, что нужно.
• Ошибка в готовом решении. Даю решение с изъяном, задача — найти и объяснить. Отлично работает с быстрыми, потому что скорость тут не помогает.
• Своя задача. Сочинить задание по теме для класса вместе с решением и критериями. Составить задачу труднее, чем решить, и дети это быстро понимают.
• Долгая линия. Проект, кружок, олимпиадный трек, где результат не в конце урока, а через месяцы. Для глубокого типа это единственный по-настоящему подходящий формат.

Пятый ход разворачивается в два отдельных сюжета: подготовку к олимпиаде и проектную деятельность. Между ними есть выбор, и он не безразличен: олимпиада подходит тем, кто любит короткий интенсивный вызов, проект — тем, кто выдерживает долгую работу с неопределённым результатом. Предлагать надо оба и не расстраиваться, когда ребёнок выбирает не то, что вам удобнее.

Что говорят данные про группировку и ускорение

Здесь у нас есть на что опереться. Второй порядок мета-анализа Steenbergen-Hu, Makel и Olszewski-Kubilius (Review of Educational Research, 2016) обобщил около ста лет исследований. Картина получилась неочевидная и полезная.

Читается это так. Деление всей параллели на сильные и слабые классы academic-выгоды почти не даёт. Работа внутри класса группами, межклассные группы по предмету и специальные группы для одарённых дают положительный, хотя и умеренный эффект. Ускорение работает: ускоренные ученики опережают сверстников своего возраста заметно и при этом не отличаются от старших неускоренных, то есть догоняют новую для себя возрастную группу.

И отдельный факт, который стоит помнить при спорах о «сильных и слабых классах»: эффекты группировки в этом обзоре не различались для учеников высокого, среднего и низкого уровня. То есть аргумент «сильным станет лучше» данными не подтверждается так уверенно, как принято считать.

Как ломаются сильные ученики

1. Привыкает к лёгкому успеху

   Пять лет всё даётся без усилий. Первая по-настоящему трудная задача воспринимается как сигнал «я оказался не таким». Дальше избегание.

2. Учится не ошибаться

   Репутация умного становится дороже интереса. Ребёнок перестаёт браться за то, где может провалиться публично, и растёт вширь, а не вглубь.

3. Становится обслуживающим персоналом

   Постоянно объясняет соседям, ведёт мероприятия, выступает за школу. Все довольны, кроме него: своей работы у него не остаётся.

4. Выгорает на олимпиадном конвейере

   Три года подготовки ради этапа, непрохождение, и тема закрыта навсегда. Профилактика — цель, сформулированная не через место в протоколе.

5. Уходит из предмета из-за учителя

   Самый частый и самый обидный сценарий. Достаточно пары ответов «не умничай», чтобы интерес переехал в другую область.

Второй пункт лечится единственным известным мне способом: учитель регулярно и публично ошибается сам, вслух, и показывает, что с этим делают. В классе, где взрослый признаёт «я запутался, давайте разбираться», сильные дети берутся за трудное. В классе, где взрослый всегда прав, не берутся.

С чего начать завтра

Не с программы работы с одарёнными на три года. С одного задания на уроке, у которого есть верхний этаж: дополнительный вопрос, обобщение, требование объяснить способ. Такой урок готовится не дольше обычного, а сильному ученику даёт то, ради чего он вообще приходит. Механики с уровнями сложности я разбирал в материалах про квиз на уроке и про обобщающий урок.

И параллельно — разговор с семьёй о том, что делать вне школы, потому что школьных ресурсов на глубокую линию часто просто не хватает. Что имеет смысл, а что нет, я разбирал в материале про репетитора: для сильного ученика репетитор нужен реже, чем кажется, а нормальный кружок или заочная школа — чаще.

Как заметить того, кого не видно

Сильные ученики, попадающие в поле зрения через отметки, — верхушка. Заметная часть остаётся невидимой годами, потому что их способ проявляться не совпадает с тем, что школа привыкла замечать. Признаки, на которые я смотрю специально.

• Спрашивает про исключения. «А если знаменатель ноль?», «а если предложение без подлежащего?». Такой вопрос означает, что ребёнок строит систему, а не запоминает правило.
• Решает не тем способом. Ответ верный, путь неожиданный. Это чаще признак самостоятельного мышления, чем незнания образца, хотя в тетради выглядит наоборот.
• Скучает выборочно. На одних темах отключается, на других вспыхивает. Ровный интерес ко всему подряд — редкость и скорее признак послушности, чем способностей.
• Много знает вне программы. Часто в узкой странной области: птицы, поезда, шрифты, метро. Предметная одарённость почти всегда начинается с такого нелепого увлечения.
• Плохо пишет, хорошо говорит. Или наоборот. Разрыв между каналами прячет способности от того, кто смотрит только в тетрадь.
• Раздражает. Спорит, поправляет, задаёт неудобные вопросы. Часть сильных детей заходит в контакт именно так, и это самый лёгкий способ их потерять.

Последний пункт стоит перечитать дважды. Ученик, поправивший вас при классе, действует бестактно, но содержательно он, возможно, прав, и от вашей реакции зависит, будет ли он вообще думать на ваших уроках дальше. Работающая реакция — «проверим» — стоит ноль усилий и сохраняет всё.

Когда школьных ресурсов не хватает

Честно: у обычной школы ресурсов на глубокую работу с сильным учеником немного. Один учитель, тридцать человек, программа, отчётность. Признать это вслух и заранее лучше, чем изображать возможности, которых нет, и через год объяснять семье, почему ничего не выросло.

Что реально можно предложить. Заочные и дистанционные школы, где работы регулярно проверяет специалист. Кружки при вузах и научных организациях, в том числе онлайн. Профильные смены и летние школы. Наставник со стороны: студент, аспирант, практик, готовый раз в две недели разбирать одну работу. Ни одна из этих опций не требует от вас предметной экспертизы выше вашей, требуется только навигация и честность.

Роль школы при этом остаётся важной, просто другой: удержать интерес, дать время внутри расписания, не завалить формальной нагрузкой того, кто и так тянет свою линию. Иногда самое полезное, что может сделать учитель для сильного ученика, — освободить его от переписывания того, что он уже умеет. Как оформить такое решение внутри школы, разбирал в материале про индивидуальный образовательный маршрут.

Есть и обратная сторона, о которой стоит помнить. Ребёнок, вокруг которого школа выстроила программу развития, иногда просто хочет побыть обычным: ходить на тренировку, гулять, ничего не выигрывать. Право отказаться у него есть, и давление в этом месте разрушает интерес быстрее, чем скука на уроке. Хороший признак, что пора притормозить: он перестаёт спрашивать и начинает исполнять.

Мера, которой я пользуюсь, простая. Пока ученик приходит с вопросами и приносит недоделанное, всё в порядке. Как только он начинает сдавать вовремя и без вопросов, самое время спросить, интересно ли ему ещё, и быть готовым услышать «нет». Уход из линии по собственному решению — нормальный исход, а вот тихое отбывание номера ради взрослых не даёт никому ничего.